Бывает, разговаривая с человеком другого пола об одном и том же, складывается впечатление, что, на самом деле, обсуждаются разные вопросы. Канадские специалисты выяснили, почему мужчины и женщины запоминают вещи по-разному.

По словам Марка Лавуа из Монреальского Университета, мужчины более четко помнят неприятные моменты жизни. А вот женщины, напротив, в памяти лучше держат позитивно заряженные воспоминания.

Это утверждение проверили на примере 34 добровольцев, поделенных на две группы в зависимости от пола участников. Им предлагалось рассмотреть изображения, призванные вызвать позитивный или негативный эмоциональный отклик и отличавшиеся по степени инициированного возбуждения.

Например, в качестве неприятной и не возбуждающей картины предлагалась фотография плачущего ребенка. А вот отрицательно заряженное возбуждающее изображение представляло собой хронику войны. В число позитивных не возбуждающих картинок вошли фотографии котят, а вот картинки сексуального характера попали в число приятных и возбуждающих.

После одного просмотра картинок последовал второй этап, в ходе которого не только показывались картинки, но участников просили вспомнить, какие они разглядывали ранее. Здесь оценивалась скорость и точность ответов.

У некоторых участников эмоциональные реакции на какие-то изображения отличались. Как полагают специалисты это связано со следующим: правое полушарие в мозге женщины более активно, когда происходит процесс запоминания. Эта же часть мозга больше связана с эмоциями. Именно поэтому у женщины воспоминания иногда неточны.

Физическая активность может улучшить здоровье, добавить энергии, настроить на позитивный лад больных раковыми заболеваниями, после того, как они закончили основное лечение.

К этому выводу пришли ученые из Университета Гонконга. Они проанализировали результаты 34 клинических исследований, в которых изучалось влияние физической активности на общее состояние здоровья больных раком молочной железы, простаты, толстой кишки, желудка и легких, сообщает zdr.ru.

В течение 13 недель с пациентами, чей средний возраст составлял 55 лет, проводились силовые тренировки, занятия по аэробике и тренировки на выносливость. В целом медики наблюдали положительную динамику у всех раковых больных. Так, у пациентов с раком молочной железы улучшились показатели уровня сахара в крови, снизился индекс массы тела, улучшились физические функции, исчезли усталость и депрессия, и в целом, качество жизни повысилось. Пациенты с другими типами рака также демонстрировали улучшение психического здоровья и функций дыхания, снижение ИМТ.

Как выяснилось, тип физической активности также имеет большое значение. Например, для пациентов с раком молочной железы больше подходят аэробные нагрузки и упражнения на выносливость.

В течение последнего времени было проведено много исследований, которые свидетельствовали о том, что обезжиренные диеты не приносит  здоровью больше пользы, чем диеты, являющиеся умеренными либо рацион, который содержит много жиров. 
Полезность обезжиренных диет слишком преувеличена. В наше время продукты, в которых содержится небольшое количество калорий, часто называют «здоровым выбором».

Производители уверяют потенциальных покупателей в том, что еда, в которой содержится немного жира, способна предотвратить вероятность развития заболеваний сердечно-сосудистой системы, диабета, а также рака. Но, в реальности, нам просто не напоминают о том, что в «здоровом» снеке, йогурте либо сэндвиче содержится множество трансжиров, соли, а также вообще не полезных углеводов.
Значительно более важным для хорошего здоровья является не количество жира, а его тип. Но те, кто хочет питаться «здорово», думают, что все жиры являются плохими, а сахар и белая мука не способны причинить вреда, из-за чего едят низкокалорийные булочки.

Штамм вируса гриппа H5N1, известный также как птичий грипп (хотя это лишь одна из наиболее опасных разновидностей птичьего гриппа), может проникать в мозг и быть причиной нервного воспаления. И даже, возможно, способствовать развитию болезни Паркинсона.

К такому выводу пришли сотрудники Детской научно-исследовательской больницы Св. Иуды (Мемфис, США), когда изучали развитие гриппа в организме мыши.

Как известно, вирус птичьего гриппа относится к самым опасным разновидностям этого вируса, при заражении им вполне возможен летальный исход. Когда ученые ввели его мышам, половина довольно быстро погибла, оставшиеся же пошли на поправку и полностью выздоровели уже через 21 день. Но, как оказалось, выздоровление было чисто внешним: болезнь продолжала тлеть в мозгу животных. Анализы показали, что спустя 10 дней после инфицирования в мозгу заметно упал уровень дофамина, одного из нейромедиаторов, отвечающих за передачу сигнала между моторными нейронами. Нервные клетки, занятые выработкой дофамина, тратят все силы, чтобы отбиться от вируса, и им не до синтеза нейромедиатора.

Как сообщает compulenta.ru, через 60 дней уровень дофамина начинает восстанавливаться и возвращается к нормальному через 90 дней, но признаки инфекции остаются. Воспалительный ответ начинается уже на третий день болезни, и белки, сопровождающие воспаление, сохраняют «тревожную» активность даже через 90 дней. Увы, исследователи не проверяли «срок жизни» таких гриппозных следов: через три месяца эксперимент был прекращен.

Как считают ученые, вирус попадает в мозг либо по нервам обонятельного тракта, начиная свой путь из слизистой носа, либо из желудочно-кишечного тракта по блуждающему нерву. Исследователи обратили внимание на то, что от вируса в первую очередь страдает тот же тип клеток, что гибнет при синдроме Паркинсона. Вряд ли вирус может сам спровоцировать это заболевание, но при малейшей предрасположенности к нему он способен подтолкнуть развитие событий в этом неприятном направлении. А долгое воздействие, которое он оказывает на нервную ткань, заставляет относиться к нему с еще большей бдительностью и не доверять исчезновению внешних признаков инфекции.

Американские ученые разработали точную диагностику депрессии по анализу крови, сообщает EurekAlert!. Анализ, разработанный компанией Ridge Diagnostics совместно с Массачусетской больницей общей практики, включает определение уровня девяти биомаркеров депрессии в плазме крови. Как отмечают исследователи, предыдущие попытки выявлять заболевание по единственному веществу в крови или моче оказались несостоятельными из-за низкой чувствительности или специфичности подобных анализов.

Определяемые новой диагностической системой биомаркеры связаны с такими факторами развития депрессии как воспаление, развитие и работоспособность нервных клеток, взаимодействие между структурами мозга, отвечающими за реакцию на стресс, и другие.

На основании результатов этих анализов с помощью специально разработанной формулы высчитывается вероятность того, что пациент страдает большой депрессией. Этот показатель, равный от 1 до 100, получил название MDDScore (аналогичный показатель, рассчитываемый по клиническим симптомам, имеет значение от 1 до 10).

В пилотных испытаниях тест-системы приняли участие 36 взрослых с клиническим диагнозом большой депрессии и 43 человека в контрольной группе. Результат оказался положительным у 33 членов экспериментальной группы (среднее значение MDDScore в ней составило 85) и у восьми - контрольной (среднее значение MDDScore - 33). В следующую стадию вошли дополнительно 34 пациента с депрессией, у 31 из которых диагноз подтвердился.

Анализ полученных результатов показал, что чувствительность теста составляет 90 процентов при специфичности в 80 процентов. Отчет об испытаниях опубликован в журнале Molecular Psychiatry.

"Традиционно диагноз большой депрессии и других психических заболеваний ставится на основании выявленных в беседе с пациентом симптомов. Точность этого процесса в значительной степени варьирует, часто завися от опыта врача и доступных ему ресурсов... Добавление [к диагностике] объективного биологического анализа может повысить точность диагностики и помочь оценить эффективность лечения каждого пациента", - отметил руководитель исследования Джордж Папакостас (George Papakostas).

Всего год исполнился реабилитационному отделению медицинского центра «Ихилов». За это время десятки людей после тяжелейших операций сумели здесь встать на ноги, вопреки неутешительным прогнозам врачей. Центр в пол-этажа за год получил звание «единственного в своем роде». 

Реабилитационное отделение медицинского центра «Ихилов» - для некоторых просто место второго рождения. Сюда присылают десятки больных – самых тяжелых и практически неизлечимых. Все потому, что в других больницах от них отказываются.

Студент-мотоциклист Гиль из Тель-Авива в этом отделении пережил, по его собственным словам, один из самых счастливых дней жизни. Тогда он впервые после автокатастрофы почувствовал пальцы на ногах. Еще в начале прошлого года между собой врачи называли его «смертником».

Говорит Гиль, пациент: «Я попал сюда в страшном состоянии, не мог ходить, с трудом вставал с кровати, в этом отделении для меня сделали действительно много. И на ногах я стою только благодаря этим людям».

Судьбоносным событием открытие отделения стало не только для пациентов. Его директор - профессор Авиталь Фаст - после 20 лет жизни в Америке год назад неожиданно для всех согласился вернуться, чтобы возглавлять новый реабилитационный центр. Теперь Фасту как директору, по его собственным словам, есть, чем гордиться.

Говорит Авиталь Фаст, профессор, директор реабилитационного отделения "Ихилов": «Персонал отделения, он действительно неповторимый. Такого у меня не было за всю мою карьеру. Чудеса, постоянно происходящие в этих стенах, эти люди описывают вполне буднично».

Говорит Сбаровски Лилия, медсестра: «Поступают больные в лежачем положении без каких-то надежд на жизнь, на будущее какое-то, а здесь получают все – и надежду, и выздоровление».

Говорит Сажина Анна, старший врач отделения: «Так как мы новое отделение, у нас не было, так сказать, выбора и прочего, мы получали очень тяжелых больных. Есть такие случаи, когда практически безнадежных больных, мы восстанавливаем, и они возвращаются домой самостоятельно, на своих ногах. И это одно из преимуществ профессии реабилитации».

Сами себя медсестры и врачи называют семьей еще и потому, что работают здесь все в одинаковых условиях - без сна, без отдыха и часто без обеда.

Аномалии строения мозга делают некоторых людей более уязвимыми перед наркотической зависимостью, предупреждают эксперты из США.

О том, что мозг наркоманов отличается от мозга обычных людей, известно давно, однако эксперты не могли ответить на вопрос, не являются ли эти изменения результатом приема наркотиков, или же мозг наркоманов изначально обладал этими особенностями. Для того чтобы ответить на этот вопрос, ученые сравнили результаты сканирования мозга 50 наркоманов и их братьев или сестер. В результате оказалось, что как у самих наркоманов, так и у их братьев и сестер, наблюдались одинаковые аномалии в области мозга, контролирующей поведение.

Таким образом, особенности мозга, наблюдающиеся у людей с наркозависимостью, являются не последствием приема наркотиков, а врожденной особенностью, заключили исследователи. Это означает, что наркотическая зависимость является не только психической, но и физиологической проблемой.

Изучение психических и физических особенностей, а также образа жизни братьев и сестер наркоманов, которые никогда не употребляли наркотиков, поможет ученым разобраться, как бороться с наркотической зависимостью. Первые признаки неблагополучия в бытовых условиях пока помогают выявить лишь тесты на наркотики.

Профессионалу достаточно одного взгляда на ленту, чтобы понять – у человека проблемы. Но врачи ”скорой”, порой, не имеют достаточной квалификации, чтобы прочесть ЭКГ и принять верное решение. С появлением кардиопейджеров от бригады ”03” требуется лишь поставить электроды и позвонить в диагностический центр. Корр. Илья Давыдов

Хирурги госпиталя Бостона заменили маленькой пациентке желудок, печень, селезенку, кишечник, часть пищевода и поджелудочную железу.

Это самая крупная операция, по одновременной пересадке такого большого количества органов, прошедшая в США, и первая в мире пересадка пищевода.

Проблемы со здоровьем у 9-летней Алланах Шевенелл начались в 2008 году, когда ей было всего 5. Все началось с лихорадки и потери веса, потом у ребенка распух живот.

Врачи обнаружили опухоль и дважды пытались удалить ее, но опухоль быстро распространялась, как осьминог, протягивая щупальца от органа к органу.

- Заболевание оказалось редкой формой саркомы, и химиотерапия мало помогала, - рассказала бабушка девочки Деби Сколас.

Миофибробластома продолжала расти в ее животе, вызывая боль, отеки и затрудняя прием пищи.

- Операция была последней надеждой на спасение ее жизни, и Алланах более года ожидала донорские органы. У девочки был 50-процентный шанс выжить после операции, но без этой операции шансов бы вообще не было, - рассказал ведущий хирург детской больницы Бостона доктор Хун Бэ Ким.

В октябре появились донорские органы от ребенка такого же возраста.

По словам врачей, самым трудным было извлечь пораженные органы и опухоль. Операция сопровождалась большой потерей крови.

- Это самая большая опухоль, которую я когда-либо удалял, - сказал Ким.

Доктор Аллан Кирк, профессор хирургии в Университете Эмори в Атланте и редактор ведущего американского журнала о трансплантации, сказал, что в медицинской литературе нет никаких данных о пересадке пищевода.

После операции Алланах провела еще три месяца в больнице, бабушка каждую ночь спала в кресле возле ее кровати. Организм девочки боролся с инфекций и осложнениями после операции.

После этого она вернулась домой в город Холлис, к западу от Портленда, где она живет с бабушкой и дедушкой.

- Лучшее, что может быть, - это быть дома! - сказала 9-летняя Алланах Шевенелл, вернувшись из больницы.

Алланах нужно принимать девять разных лекарств каждый день, некоторые - по два, три или четыре раза. Ее бабушка и дедушка должны следить за ее состоянием, мерить уровень сахара в крови.

У нее стоит стома и питательная трубка, чтобы девочка постепенно снова привыкала к еде. Репетитор приходит к Алланах домой и занимается с ней 20 часов в неделю.

Ее иммунная система настолько слаба, что девочка не может находиться в местах большого скопления людей, таких как школы, церкви или торговые центры. Она не может есть сырые овощи или фрукты и никогда не сможет плавать в озере из-за бактерий. По всему дому установлены лампы ультрафиолетового света, чтобы уничтожать плесень и бактерии, которые могут навредить Алланах.

Девочка разговорчива и шутит с бабушкой и дедушкой, ее состояние постепенно улучшается.

Больше всего, однако, семья благодарна за второй шанс на жизнь, предоставленный девочке. Родные очень благодарны людям, которые пережили боль от потери ребенка, прежде чем принять решение пожертвовать органы, чтобы помочь Алланах.

- Это было очень мужественное решение. Я до сих пор плачу, когда я думаю об этом, - сказала бабушка Деби Сколас.

Минздрав кое-что от нас скрывает

Порадовала всех нас министр здравоохранения Татьяна Голикова. Доложила на заседании правительства о достижениях в такой жизненно важной сфере, как высокотехнологичная медицинская помощь (ВМП). Речь, напомню, о дорогостоящем, нередко уникальном лечении - например, операциях на сердце, пересадках органов, онкологических заболеваниях. Эта область всегда была ахиллесовой пятой нашего здравоохранения. Получить квоту на лечение было трудно, а нередко вообще невозможно.

Сейчас ситуация меняется. Пролеченных (как говорят медики) больных по сравнению с началом 2000-х стало в десять с лишним раз больше. Заметный сдвиг. Вступают в строй современные медицинские центры, в которых можно делать сложнейшие операции. В прошлом году, по словам министра, дорогостоящее лечение получила уже почти треть миллиона (322,5 тысячи человек, из них 55 тысяч детей). А в 2012-м помощь будет оказана еще 358 тысячам пациентов.

На первый взгляд, замечательные результаты и действительно много жизней удалось спасти. Однако все познается в сравнении. Давайте посмотрим, каковы реальные потребности наших граждан в таком лечении. Начнем с кардиологии. Сердечные болезни, как известно, являются главными убийцами в мире. Инсульты, инфаркты ежегодно уносят жизни миллионов.

Один из эффективных методов лечения, широко использующийся для предупреждения инсультов и инфарктов, - ангиопластика. Это когда через небольшой прокол - например, в районе бедра - в артерию вводится катетер, который по сосудам доставляется в грудную клетку к самому сердцу - именно к тому месту, где находится тромб или из-за бляшки сужен кровоток. Врачи с помощью рентгеновского аппарата следят за ходом операции. На конце катетера по команде хирурга раздувается баллончик, который расширяет участок дефектной сердечной артерии. А чтобы она снова не сжалась, в большинстве случаев внутри устанавливают специальную трубочку - стент. Эта операция так и называется - стентирование. Все манипуляции хирурги проводят не на открытом сердце, а внутри организма, через сосуды, в щадящем, малотравматичном режиме. И под местной анестезией.

Ангиопластика, стентирование стали в свое время революционным новшеством в кардиологии. В США за год делают 1,3 млн таких операций. У нас в 15 раз меньше.

Хорошо известна и другая операция на сердце - аортокоронарное шунтирование (АКШ). Но ее нельзя отнести к малотравматичным. Потому что до недавнего времени операция проводилось, как правило, на открытом сердце, при этом разрезалась грудная клетка. Американцы в последние годы резко уменьшили количество АКШ, но все же делают этих операций немало. Обнадеживает, что появились новые методы, например внутрисосудистое протезирование, при котором сердечный клапан устанавливается с помощью катетера, без вскрытия грудной клетки.

В ряду сердечных недугов особое место занимает аритмия. По данным доктора медицинских наук Алексея Турова, 2 тысячи человек каждый час погибают в мире от жизнеугрожающих аритмий. Опасность велика. И в США ежегодно устанавливают 140 тысяч кардиостимуляторов. У нас - в разы меньше.

Итак, более 1,5 миллиона американцев получают высокотехнологичное кардиологическое лечение. Вопрос: сколько в России делают аналогичных операций и какова потребность? Чтобы определить ее в сравнении с Соединенными Штатами, надо учесть два обстоятельства. Во-первых, в Америке население больше, чем в России. Но с другой стороны, 37 млн жителей в Штатах не имели страховки, и такие операции им были не по карману. Внеся поправки, можем рассчитать потребность в таком лечении сердечников в России - 750 тысяч операций в год (включая, разумеется, ангиопластику, стентирование сосудов, лечение аритмий с установкой кардиостимуляторов, имплантируемых дефибрилляторов и так далее). В действительности же такое лечение у нас получили в минувшем году, по оценкам (точных данных Минздрав не публикует), менее 150 тысяч. То есть один из пяти нуждающихся. А заместитель директора Научного центра сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева академик РАМН Юрий Бузиашвили, отвечая на вопрос «Труда», дал еще более скромную оценку - 15%.
Откровения директора

Итак, 600 тысяч кардиологических больных в России остаются за бортом. Многие даже не знают, что им необходимо высокотехнологичное лечение, которое может существенно продлить жизнь. Другие стоят в очереди на операцию, но могут умереть, не дождавшись ее. Сколько таких трагедий? Не знает никто. Но иногда дело доходит до громких публичных скандалов. В начале мая 2011-го директор Уральского института кардиологии Ян Габинский объявил об отмене с середины мая всех плановых операций на сердце из-за отсутствия средств. И он же обнародовал то, что обычно тщательно скрывают руководители медицинских учреждений. Отчаявшись получить бюджетные деньги на лечение больных, директор Института кардиологии решился на шокирующее заявление: в длинной очереди пациентов, записанных на операцию, девять человек уже умерли, не дождавшись хирургической помощи.

Шум тогда поднялся нешуточный - в прессе, в общественных организациях. Уже назавтра представители Министерства здравоохранения Свердловской области, используя телевидение, поспешили заявить, что миллионы рублей будут выделены Институту кардиологии в ближайшее время. Вместе с тем чиновники вынуждены были признать: в региональном бюджете нет денег, чтобы полностью профинансировать дорогостоящие кардиологические операции.

«Нет денег» - значит, заведомо обречены те, на кого не хватило бюджетного финансирования:
Квота на квартал

Смертность от сердечно-сосудистых заболеваний в трудоспособном возрасте (25-64 года) в России в девять-десять раз выше, чем во Франции или Италии, и в пять раз выше по сравнению с нашим соседом - Финляндией (показатели смертности берутся в расчете на 100 тысяч населения). Даже если ориентироваться не на десятикратное, а на пятикратное превышение, то получается, что в России «досрочно» умирают в трудоспособном возрасте свыше 200 тысяч кардиобольных.

Одна из главных причин огромного отставания от стран - лидеров по количеству операций на сердце и сосудах - недостаточное финансирование. Мы строим новые центры медицины высоких технологий, но даже существующие клиники, оснащенные дорогостоящим современным оборудованием, принимают значительно меньше пациентов, чем могли бы, потому что не имеют денег на расходные материалы и другие нужды. Спрашивается: если не хватает средств на операции в хорошо зарекомендовавших себя больницах, то будут ли в полной мере финансироваться новые центры?

Не удовлетворена потребность в дорогостоящем лечении не только в кардиологии. Если прибавить несделанные операции на венах, других сосудах, то картина получается совсем грустной.

А вот ситуация с заменой больных суставов на искусственные. Сегодня в мире отмечается стремительный спрос на эти операции. В Америке, например, ежегодно имплантируется около 500 тысяч эндопротезов. Что касается России, то потребность, по подсчетам специалистов, 250 тысяч, а выполняется ежегодно только 30-35 тысяч операций, то есть в семь раз меньше, чем нужно.

Еще тяжелее доля у российских диабетиков. Каждый год у 600-700 тысяч человек хирурги ампутируют часть ноги. Многие после через год-два умирают. А если бы получили своевременное лечение, то могли прожить еще лет десять. «Но квоты, - отмечали участники недавнего заседания экспертного совета по здравоохранению при комитете Совета Федерации, - заканчиваются уже к концу первого квартала». По официальным данным, в России 3 млн больных сахарным диабетом, по оценкам ВОЗ - 9 млн. В нашей стране, увы, не проводится массовых обследований с целью ранней диагностики, во многих случаях нет и своевременного лечения.

В целом, по оценкам, 1,6 млн россиян нуждаются в высокотехнологичной медицинской помощи (включая онкологию). Таким образом, в минувшем году ее получил лишь каждый пятый. А в 2015-м, когда Минздрав планировал в полном объеме обеспечить потребности в ВМП, по самым оптимистичным прогнозам, это лечение станет доступным только каждому третьему нуждающемуся в нем.

Как же быть остальным сотням тысяч больных? Судя по всему, они останутся наедине со своими проблемами и завтра, и послезавтра. Фонд «Подари жизнь» собирает деньги на лечение детей: для Васи Бегунова нужно 222 тысячи рублей, для Никиты Зябкина - 354 780, для Егора Набоко - 222 тысячи, для Татьяны Жарковой - 928 тысяч, для Маргариты Поповой - 169 200:

Итак, несмотря на увеличение объемов высокотехнологичной медицинской помощи, говорить о «прорыве», «серьезных успехах в этой области» неуместно. И уверять, что в 2015-м проблема будет решена - значит, выдавать желаемое за действительное. Минздрав не должен обманывать ни правительство, ни граждан.
У спортсменов в почете немецкая медицина

Профессиональные спортсмены предпочитать лечиться за границей и там же проходить реабилитационный период после тяжелых операций. Но стоит отметить, что для них не стоит финансовый вопрос лечения, поскольку большинство клубов и федераций имеют контракты с крупными страховыми компаниями, на которые и ложится оплата лечения в случае травмы спортсмена.

Футболисты чаще всего выбирают для лечения Германию. Особенно у них пользуется спросом клиника доктора Томаса Пфайфера. Этот специалист поставил на ноги после травм чуть ли не каждого второго футболиста нашего чемпионата. В свое время в его клинике оперировались такие известные игроки, как Егор Титов, Дмитрий Парфенов, Вениамин Мандрыкин, Евгений Бушманов и многие другие.

Знаменитый фигурист Евгений Плющенко рассказал «Труду», что он также выбрал местом проведения предстоящей операции одну из немецких клиник. «В 2005 году у меня была очень болезненная травма - повреждения паховых мышц, - вспоминает олимпийский чемпион. - Из-за нее я даже снялся с чемпионата мира. Тогда в Мюнхене меня успешно прооперировала доктор Ульрика Мушавек. Сейчас мне будут оперировать колено - там же, но другие специалисты. Нельзя сказать, что я не доверяю российским медикам. Наши специалисты неоднократно восстанавливали меня к соревнованиям. Но условия для реабилитационных процедур, да и сама операционная аппаратура - все это в Мюнхене просто уникальное».

Лариса Лебедева, москвичка: «В России буквально приговорили, в Германии за 15 минут вернули к жизни»

- Я столкнулась с тем, что в нескольких российских клиниках мне поставили три разных диагноза. В первой сказали, что нужна срочная операция на сосудах, во второй - что оперировать нужно шейный отдел позвоночника, а в третьей - что у меня болезнь Паркинсона, и она не лечится, можно только пытаться поддерживать состояние. Врачи, у которых я была, - серьезные специалисты, попасть к ним было сложно даже по знакомству. И стало совершенно непонятно, кого слушать. Когда я была уже на грани срыва, родственники отправили меня в одну из клиник Берлина. Уже через 15 минут после осмотра врач сказал, что никакого Паркинсона у меня нет. За два дня мне качественно, вежливо и приятно провели обследование и поставили окончательный диагноз. Никакой операции не понадобилось. Мне назначили лечение. Уже потом врач сказал, что если бы у меня было что-то из того, что диагностировали в России, я бы уже не жила. Если сравнивать стоимость лечения, то обследование в Германии вышло не дороже консультаций, которые я получала здесь.
Восстановление за рубежом - и для губернаторов, и для простых смертных

В конце прошлого года в крупной автомобильной аварии пострадал губернатор Свердловской области Александр Мишанин. Тогда на трассе Екатеринбург - Серов столкнулись несколько автомобилей. Главу региона поместили в реанимацию. Его состояние оценивалось как тяжелое, врачам пришлось сделать несколько сложных операций. После того как врачи Свердловской больницы сообщили, что интенсивный период лечения закончен, родственники Мишанина отправили его в одну из клиник Германии. Там ему предстояло пройти курс лечения.

Ситуация, когда пациентов после тяжелых хирургических вмешательств отправляют на реабилитацию за рубеж, для нашей страны не редкость. Врачи отмечают, что нехватка серьезных реабилитационных центров в России - одна из важнейших медицинских проблем.

У врача

- Доктор, у меня голова болит.

- У меня тоже.

- И сердце колет.

- У меня тоже.

- И печень что-то пошаливает.

- У меня тоже.

- Знаете, доктор, я лучше пойду к другому врачу.

- Эй, подождите. И я тоже!

* * *
Идет операция в российской глубинке.

Хирург:

- Сестра, наркоз.

Сестра:

- Какой?

Хирург:

- Наш, местный.

Сестра:

- Баю-баюшки-баю.